Кузьма Петров-Водкин: все начинается с переживания чуда

Книжка Петрова-Водкина, того самого, Кузьмы Сергеевича. Называется «Пространство Эвклида», воспоминания о детстве, юности, пути художника. Хочу процитировать фрагмент, в котором рассказывается, как художник понимал настоящее обучение рисованию — через открытие ребенку чуда самого преображения бумаги от прикосновения карандаша, а уж потом переход к изобразительности конкретных предметов.
С некоторыми мысленными заменами и сопоставлениями очень интересно раскрывает суть переживания чуда встречи с некоей живой стихией. С этим переживанием, как мне кажется, человек сталкивается в обучении чему-то (особенно в гуманитарной сфере) и в контакте с собственными душевными процессами (в психотерапии или анализе). И открыть для человека возможность и вкус к такому процессу соприкосновения со своей душой — по-моему, главное, что может сделать психолог:

«Первоначальное обучение рисованию заключается в том, чтобы перевести внимание подростка на графический материал. Очень легко и сразу дети бросаются на предмет, минуя изобразительные средства, они начинают его усердно выцарапывать на бумаге, чернить и мусолить.
Лучшим упражнением являлась работа не сразу с натуры, а непосредственно с белизной бумаги и с чернящим инструментом, — к этой системе я пришел в раннюю пору моей преподавательской практики.
Для возбуждения интереса в учениках пускался я на разные выдумки, чтоб помочь им загореться магическим действием черного на белом.
Один из сумбуров в головах не умеющих рисовать получается от недоумения: что же, в сущности, действует в рисунке — белизна бумаги или тушевка на ней, потому обращение листа посредством карандаша в разноплоскостные состояния очень убедительно действует на начинающего. А когда эта первичная иллюзорность озадачивает и взрослых в семье, — эффект и запоминание того, какими средствами он достигается, делает основательным. Подпуск к предмету вообще я производил очень осторожно. Научить построению предмета, принятому в обиходе, нетрудно, но это может и в дальнейшем остаться как механический прием при восприятии видимости, и непосредственное общение с предметом этим приемом затормозится. К тому же свойства каждых глаз настолько отличны друг от друга и так, подчас, своеобразны, что нельзя варварски нарушить их, не дав им возможности углубиться и уточнить присущее глазам свойство.
Я учитывал: будет или нет ученик художником, руководитель должен дать ему исследовательскую сноровку при анализе предмета через изображение.
Я уже тогда возмущался системами наших общих школ, делающих из рисования забаву, мучительную для ребят.
— Петя Петров, нарисуй, что ты сегодня видел по дороге в школу?
Или:
— Белеет парус одинокий в тумане моря голубом… — с пафосом продекламирует он или она классу и:
— Вот нарисуйте, дети, эту картину.
Беда не в том, что ребятишки еще ни видели никогда моря, можно упражняться и с серым козликом, жившим у бабушки, — результат будет тот же: ребенка через изображение сталкивают с ложью масштаба, дают ему непосильный символ вещи и отстраняют и заглушают надолго встречу с непосредственным, захватывающим действием изобразительного материала.
Когда я проводил опытные занятия в одном из детских приютов, у меня был такой случай: к рисующему малышу лет трех подошла няня и предложила ему нарисовать дом; карапуз удивленно поднял на нее лицо и сказал:
— А где мне взять такую большую бумагу? — подумал и прибавил: — Да еще не бумажную, а каменную…
Малыш был на верном пути, из него выйдет толк: он сумеет дощупать предмет основательно.»

(с) Юлиана Пучкова, частные консультации, индивидуальный психолог, Москва, ст. метро Китай-город.
Запись опубликована в рубрике Моя работа, Психология - везде с метками , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий